Учебные материалы


Ocr: Wesha the Leopard - страница 16



Карта сайта radnus.ca Эпилог - Джемма, вас кто-то спрашивает внизу. Мартини произнес эти слова тем сдержанным тоном, который они оба бессознательно усвоили в течение последних десяти дней. Этот тон да еще ровность и медлительность речи и движений были единственными проявлениями их горя. Джемма в переднике и с засученными рукавами раскладывала на столе маленькие свертки с патронами. Она занималась этим с самого утра, и теперь, в лучах ослепительного полдня, было видно, как осунулось ее лицо. - Кто там, Чезаре? Что ему нужно? - Я не знаю, дорогая. Он мне ничего не сказал. Просил только передать, что ему хотелось бы переговорить с вами наедине. - Хорошо. - Она сняла передник и спустила рукава. - Нечего делать, надо выйти к нему. Наверно, это просто сыщик. - Я буду в соседней комнате. В случае чего, кликните меня. А когда отделаетесь от него, прилягте и отдохните немного. Вы целый день провели на ногах. - Нет, нет! Я лучше буду работать. Джемма медленно спустилась по лестнице. Мартини молча шел следом за ней. За эти дни Джемма состарилась на десять лет. Едва заметная раньше седина теперь выступала у нее широкой прядью. Она почти не поднимала глаз, но если Мартини удавалось случайно поймать ее взгляд, он содрогался от ужаса. В маленькой гостиной стоял навытяжку незнакомый человек. Взглянув на его неуклюжую фигуру и испуганные глаза, Джемма догадалась, что это солдат швейцарской гвардии(*105). На нем была крестьянская блуза, очевидно, с чужого плеча. Он озирался по сторонам, словно боясь, что его вот-вот накроют. - Вы говорите по-немецки? - спросил он. - Немного. Мне передали, что вы хотите видеть меня. - Вы синьора Болла? Я принес вам письмо. - Письмо? - Джемма вздрогнула и оперлась рукой о стол. - Я из стражи, вон оттуда. - Солдат показал в окно на холм, где виднелась крепость. - Письмо это от казненного на прошлой неделе. Он написал его в последнюю ночь перед расстрелом. Я обещал ему передать письмо вам в руки. Она склонила голову. Все-таки написал... - Потому-то я так долго и не приносил, - продолжал солдат. - Он просил передать вам лично. А я не мог раньше выбраться - за мной следили. Пришлось переодеться. Солдат пошарил за пазухой. Стояла жаркая погода, и сложенный листок бумаги, который он вытащил, был не только грязен и смят, но и весь промок от пота. Солдат неловко переступил с ноги на ногу. Потом почесал в затылке. - Вы никому не расскажете? - робко проговорил он, окинув ее недоверчивым взглядом. - Я пришел сюда, рискуя жизнью. - Конечно, нет! Подождите минутку... Солдат уже повернулся к двери, но Джемма, остановив его, протянула руку к кошельку. Оскорбленный, он попятился назад и сказал грубовато: - Не нужно мне ваших денег. Я сделал это ради него - он просил меня. Ради него я пошел бы и на большее. Он был очень добрый человек... Джемма уловила легкую дрожь в его голосе и подняла глаза. Солдат вытирал слезы грязным рукавом. - Мы не могли не стрелять, - продолжал он полушепотом. - Мы люди подневольные. Дали промах... а он стал смеяться над нами. Назвал нас новобранцами... Пришлось стрелять второй раз. Он был очень добрый человек... Наступило долгое молчание. Потом солдат выпрямился, неловко отдал честь и вышел... Несколько минут Джемма стояла неподвижно, держа в руке листок. Потом села у открытого окна. Письмо, написанное очень убористо, карандашом, нелегко было прочитать. Но первые два слова, английские, сразу бросились ей в глаза: Дорогая Джим! Строки вдруг расплылись у нее перед глазами, подернулись туманом. Она потеряла его. Опять потеряла! Детское прозвище заставило Джемму заново почувствовать эту утрату, и она уронила руки в бессильном отчаянии, словно земля, лежавшая на нем, всей тяжестью навалилась ей на грудь. Потом снова взяла листок и стала читать: Завтра на рассвете меня расстреляют. Я обещал сказать вам все, и если уж исполнять это обещание, то откладывать больше нельзя. Впрочем, стоит ли пускаться в длинные объяснения? Мы всегда понимали друг друга без лишних слов. Даже когда были детьми. Итак, моя дорогая, вы видите, что незачем вам было терзать свое сердце из-за той старой истории с пощечиной. Мне было тяжело перенести это. Но потом я получил немало других таких же пощечин и стерпел их. Кое за что даже отплатил. И сейчас, я как рыбка в нашей детской книжке (забыл ее название), "жив и бью хвостом" - правда, в последний раз... А завтра утром finita la commedia(*106). Для вас и для меня это значит: цирковое представление окончилось. Воздадим благодарность богам хотя бы за эту милость. Она невелика, но все же это милость. Мы должны быть признательны и за нее. А что касается завтрашнего утра, то мне хочется, чтобы и вы, и Мартини знали, что я совершенно счастлив и спокоен и что мне нечего больше просить у судьбы. Передайте это Мартини как мое прощальное слово. Он славный малый, хороший товарищ... Он поймет. Я знаю, что, возвращаясь к тайным пыткам и казням, эти люди только помогают нам, а себе готовят незавидную участь. Я знаю, что, если вы, живые, будете держаться вместе и разить врагов, вам предстоит увидеть великие события. А я выйду завтра во двор с радостным сердцем, как школьник, который спешит домой на каникулы. Свою долю работы я выполнил, а смертный приговор - лишь свидетельство того, что она была выполнена добросовестно. Меня убивают потому, что я внушаю им страх. А чего же еще может желать человек? Впрочем, я-то желаю еще кое-чего. Тот, кто идет умирать, имеет право на прихоть. Моя прихоть состоит в том, чтобы объяснить вам, почему я был так груб с вами и не мог забыть старые счеты. Вы, впрочем; и сами все понимаете, и я напоминаю об этом только потому, что мне приятно написать эти слова. Я любил вас, Джемма, когда вы были еще нескладной маленькой девочкой и ходили в простеньком платьице с воротничком и заплетали косичку. Я и теперь люблю вас. Помните, я поцеловал вашу руку, и вы так жалобно просили меня "никогда больше этого не делать"? Я знаю, это было нехорошо с моей стороны, но вы должны простить меня. А теперь я целую бумагу, на которой написано ваше имя. Выходит, что я поцеловал вас дважды и оба раза без вашего согласия. Вот и все. Прощайте, моя дорогая! Подписи не было. Вместо нее Джемма увидела стишок, который они учили вместе еще детьми: Счастливой мошкою Летаю. Живу ли я Иль умираю. Полчаса спустя в комнату вошел Мартини. Много лет он скрывал свое чувство к Джемме, но сейчас, увидев ее горе, не выдержал и, уронив листок, который был у него в руках, обнял ее: - Джемма! Что такое? Ради бога! Ведь вы никогда не плачете! Джемма! Джемма! Дорогая, любимая моя! - Ничего, Чезаре. Я расскажу потом... Сейчас не могу. Она торопливо сунула в карман залитое слезами письмо, отошла к окну и выглянула на улицу, пряча от Мартини лицо. Он замолчал, закусив губы. Первый раз за все эти годы он, точно мальчишка, выдал себя, а она даже ничего не заметила. - В соборе ударили в колокол, - сказала Джемма оглянувшись; самообладание вернулось к ней. - Должно быть, кто-то умер. - Об этом-то я и пришел сказать, - спокойно ответил Мартини. Он поднял листок с пола и передал ей. Это было объявление, напечатанное на скорую руку крупным шрифтом и обведенное траурной каймой: Наш горячо любимый епископ, его преосвященство кардинал монсеньер Лоренцо Монтанелли скоропостижно скончался в Равенне от разрыва сердца. Джемма быстро взглянула на Мартини, и он, пожав плечами, ответил на ее невысказанную мысль: - Что же вы хотите, мадонна? Разрыв сердца - разве это плохое объяснение? Оно не хуже других. Роман "Овод" и его автор На 17-м этаже большого мрачного дома на 24-й улице Нью-Йорка еще недавно жила старая английская писательница Этель Лилиан Войнич. Жила она вместе со своей приятельницей Анной Нилл. Анна работала в библиотеке, и Войнич почти целые дни была одна. Окна ее комнаты выходят на восток. Часами сидела она в кресле у окна и вспоминала... Позади длинная, сложная, трудная жизнь. Множество стран, городов, людей и непрестанный труд. А у книги, созданной ею, - своя судьба. Встреченный возмущением в Америке, равнодушием в Англии, ее роман "Овод" был восторженно принят в России. Она писала свой роман только для взрослых, считая, что он никак не годится для молодежи, но именно молодой читатель страстно полюбил ее героя. Все ее сверстники умерли, она была почти одинока. Она ничего не знала о том, как относятся к ее роману теперь в России, в СССР. Бережно хранила она маленькую книжечку в желтой обложке - дешевенькое издание "Овода" на русском языке, вышедшее в 1913 году. Она считала, что это последнее издание ее романа в России. Но вот однажды, в конце лета 1955 года, ей принесли апрельский номер советского журнала "Огонек". В нем была напечатана статья "Роман "Овод" и его автор". Взволнованная до глубины души, старая писательница увидела в журнале свою фотографию пятидесятилетней давности, портрет своего отца, мужа. Значит, ее не забыли, ее любят в той огромной прекрасной стране - в той стране, где она сама бывала в молодости, за свободу которой она когда-то боролась! Оказывается, к 1955 году ее роман "Овод" переведен на двадцать языков народов СССР. Тиражи его изданий превысили два миллиона! Два раза по его сюжету ставили кинофильмы, тысячи зрителей во многих городах смотрят спектакль "Овод". Потрясенная, она долго не могла заснуть в эту ночь. - Я же говорила тебе о России, - делится она с Анной. - Они не могли перестать читать мою книгу. С тех пор журнал "Огонек" постоянно лежал у нее на столе. Через некоторое время она узнала, что в Америку приезжает делегация советских журналистов. Они хотели видеть автора "Овода", и Э.Л. Войнич пригласила их к себе в гости. И вот они очутились перед ней - живые люди страны социализма. Она современница Маркса и Энгельса - воочию увидела людей будущего. И это будущее раньше всего наступило в России. Советские журналисты принесли ей цветы. Она гладила тонкими, высохшими пальцами нежно-розовые лепестки хризантем. Она очень любила цветы... Советские журналисты рассказывали ей снова о любви народа к ее роману... Да, читают, наверно, но чтоб так любили! На двадцати языках, свыше двух миллионов! - это ей казалось невероятным, и она недоверчиво качала головой. Гости задавали ей сотни вопросов. Она говорила с ними по-русски. Она так давно не говорила по-русски. Иногда она забывала какое-нибудь слово, но, помолчав минутку, вспоминала его. Она очень любила русский язык и прекрасную литературу, созданную на этом языке. Э.Л. Войнич рассказывала о своих русских друзьях и прежде всего об известном революционере и писателе - Сергее Михайловиче Степняке-Кравчинском, авторе замечательных книг: "Подпольная Россия", "Андрей Кожухов", "Домик на Волге" и других. - Мы, молодые, называли его опекуном, - говорила Э.Л. Войнич. - Это он помог мне стать писательницей. Гости были готовы слушать ее рассказы весь день, но она скоро устала, ведь ей уже 91 год... Специальный корреспондент газеты "Комсомольская правда" попросил ее написать несколько слов привета советской молодежи. Э.Л. Войнич задумалась: несколько слов, а надо ведь сказать самое главное! О, она хорошо знала, что самое главное для страны социализма, и уверенной рукой вывела слова: "Всем детям Советского Союза: счастливого будущего в мире мира" и подписалась "Э.Л. Войнич. Нью-Йорк. 17 ноября 1955 года". С этого дня переменилась жизнь Э.Л. Войнич. Она стала получать сотни писем из СССР. К ней приходило множество посетителей: советские писатели, художники, артисты, дипломаты. Ей дома показали советский фильм "Овод", ей посылали издания ее книг, театральные афиши спектаклей "Овод"... Высок и завиден удел писателя, при жизни заслужившего любовь миллионов читателей во всем мире. Миллионов - это не преувеличение: ведь роман "Овод" переведен почти на все европейские языки. Роман "Овод" знают и любят в странах народной демократии: он издается и переиздается в Китае, Румынии, ГДР, Польше, Болгарии, Чехословакии, Венгрии. Но поистине всенародную известность этот роман получил в СССР: за годы советской власти роман "Овод" был издан у нас 140 раз на 24 языках общим тиражом около шести миллионов экземпляров! Роман "Овод" был переведен на русский язык в 1898 году, сразу же после его появления в Америке и в Англии, и сразу же стал любимейшей книгой передовой русской молодежи. Эта книга увлекала молодежь, выражаясь словами В.Г. Белинского, "примером высоких действий" молодого героя книги. Ее читали и перечитывали, над нею рыдали ночами, сжав кулаки, а утром выходили в жизнь с сухими глазами и горящими сердцами, готовые к бою и к смерти за счастье и свободу родного народа. Узникам она придавала мужество, слабых она делала сильными, сильных превращала в богатырей. В сознание русского читателя "Овод" вошел в эпоху подготовки первой русской революции. Эта книга помогала осуществлению одной из важнейших задач пролетарского движения, провозглашенной В.И. Лениным в 1900 году в первом номере "Искры": "Надо подготовлять людей, посвящающих революции не одни только свободные вечера, а всю свою жизнь". Образ Овода был примером героя-революционера, отдавшего революции всю свою жизнь, и книга о нем стала одной из любимейших в подпольных кружках, среди передовых юношей и девушек по всей России. Роман "Овод" любили, ценили и распространяли видные деятели нашей партии в пору борьбы с самодержавием: Г.М. Кржижановский, Е.Д. Стасова, Я.М. Свердлов, М.И. Калинин, И.В. Бабушкин и другие. Позднее "Овод" стал любимой книгой героев гражданской войны - Г.И. Котовского и Н.А. Островского; "Оводом" зачитывалась Зоя Космодемьянская, высоко ценит "Овода" Алексей Маресьев. Эту книгу любили М. Горький, А. Фадеев, В. Маяковский. И в наши дни тысячи юношей и девушек, читая историю о борьбе и гибели отважного Овода, учатся хранить верность своим идеям, учатся героизму и мужеству. Недаром "Овод" - одна из любимейших книг первых космонавтов: Юрия Гагарина, Андрияна Николаева и Валентины Терешковой. Роман "Овод", написанный английской писательницей Этель Лилиан Войнич, вышел в свет в 1897 году. В этом романе изображена деятельность участников итальянской подпольной революционной организации "Молодая Италия" в 30-е и 40-е годы XIX века. В то время, после разгрома наполеоновской армии, вся Италия была разделена на восемь отдельных государств и фактически захвачена австрийскими войсками. Глава католической церкви - римский папа поддерживал австрийских захватчиков. Под их двойным гнетом итальянский народ задыхался и бедствовал. Австрийцам была выгодна раздробленность страны, и они всячески раздували рознь между отдельными итальянскими государствами. Сардинское королевство с главным городом Турином, Тосканское герцогство с главным городом Флоренцией, Папская область с главным городом Римом и другие итальянские государства были отделены друг от друга границами, таможнями, у каждого государства были своя денежная система, свои меры. Между отдельными государствами нередко происходили войны. Передовые люди Италии понимали необходимость объединения страны в цельное государство и боролись за национальную независимость против господства австрийцев. В 1831 году знаменитый итальянский революционер Джузеппе Мадзини (1805-1872), изгнанный из родной страны, основал подпольную революционную организацию "Молодая Италия". В нее входила передовая итальянская интеллигенция - писатели, адвокаты, студенты. Постоянно преследуемая полицией, "Молодая Италия" сыграла, однако, большую роль в борьбе итальянского народа, который только в 1870 году наконец добился объединения страны. Действие романа "Овод" начинается в 1833 году. В то время в разных областях Италии происходили вооруженные восстания. Австрийская полиция, действуя заодно с местными властями, подавляла эти восстания с неслыханной жестокостью. Особенно обострилась борьба позднее, перед 1848 годом, когда революционная волна поднялась по всей Западной Европе. В 1846 году, устрашенный общественным подъемом, римский папа сделал вид, что идет навстречу народным требованиям: из тюрем выпустили некоторых политических заключенных, цензура не так яростно преследовала каждое вольное слово, но все это, конечно, нисколько не улучшало положения страны. Во второй и третьей частях романа действие происходит как раз в эти дни. Э.Л. Войнич показывает противоречия, возникающие внутри самой "Молодой Италии". Герои романа - Овод, Джемма, Мартини - являются наиболее активными членами организации; прекрасно понимая лицемерный характер деятельности папы, они разоблачают угнетателей и смело борются с ними, тогда как другие - умеренные - ограничиваются бесплодными разговорами и прошениями. Однако мы не найдем в романе "Овод" изображения народных выступлений, вооруженных восстаний, которые были характерны для этого этапа национально-освободительного движения Италии. Очевидно, писательница и не ставила себе целью создание исторических картин того времени. Ни один из персонажей "Овода" не является реальным историческим лицом. Имена исторических лиц Мадзини, Орсини, Ренци и других - лишь упоминаются в романе. Э.Л. Войнич сосредоточила внимание на изображении героического характера революционера. Наибольший героизм Овод проявляет в поединках с жандармами, на том труднейшем участке борьбы, где борец лишен поддержки товарищей и где единственным его оружием является идейность. В самом деле, в активной борьбе, в открытом выступлении с оружием в руках, каждый чувствует поддержку соратников, и в то же время совершенный подвиг находит мгновенный отклик, увлекает последователей; падающий боец видит идущих на смену, видит тех, кто подхватывает упавшее знамя и несет его дальше вперед. В тюрьме же подвиг остается невидимым, никто из друзей и не узнает о нем, но истинный революционер даже в этих условиях, не ожидая никакой награды, остается верен себе! Создавая героический образ революционера, Э.Л. Войнич одновременно с огромной силой срывает ореол святости с религии и ее служителей. Она разоблачает всю их ложь, ханжество, лицемерие, она утверждает, что религия служит врагам народа. Молодой и наивный Артур Бертон, студент философии, решает посвятить свою жизнь борьбе за освобождение Италии от чужеземных захватчиков. Девизом тайной революционной партии "Молодой Италии", в которую он вступил, были слова: "Во имя бога и народа, ныне и во веки веков!" Артур следует этому девизу. Конечно, думает он, бог поможет народу. Христос ведь отдал жизнь во спасение народа. Однако при первом же столкновении с действительностью эти иллюзии разрушаются. Артур понял, что религия - ложь, что она помогает угнетателям. Отныне он, Артур, враг церкви, всякой религии; враг религиозного мышления, требующего от человека слепого преклонения. И во имя народа он борется против бога. Он борется с религией всеми способами - пером и мечом. Он уже не робкий Артур, а беспощадный, сильный, мужественный Феличе Риварес, принявший прозвище Овод. Он высмеивает церковь в уничтожающих памфлетах, он участвует в народных восстаниях. Он отказывается от всяких сделок с церковью, даже если это может спасти ему жизнь. Перед тягчайшими испытаниями он остается верен своим убеждениям. Грозный огонь борьбы закалил его волю. С большим мастерством Э.Л. Войнич создает величественный образ героя-революционера и противопоставляет его образу Христа, которого в течение почти двух тысячелетий церковники провозглашали наивысшим символом кротости и покорности, спасителем человечества. Недаром и эпиграфом к роману писательница берет фразу из евангелия - слова человека, обращенные к Христу: "Оставь; что тебе до нас, Иисус Назареянин?" Совершенно очевидно, как эта фраза усиливает антирелигиозное звучание книги. Писательница утверждает, что революционер выше, могущественнее Христа. Не смирением и покорностью обретет человечество свободу и счастье, а завоюет их в борьбе. Э.Л. Войнич бросает вызов учению церковников о бессмертии Христа и воспевает бессмертие революционера, борца за свободу, который живет в делах своих преемников, в своем великом подвиге. Овод продолжает побеждать и после смерти. Его идейный противник кардинал Монтанелли отрекается от веры. Друзья получают письмо Овода, написанное перед казнью. Оно звучит как боевой гимн. Оно пронизано воинствующим оптимизмом, уверенностью в победе, призывом к борьбе. И после смерти голос Овода, образ Овода ведет вперед. Он жив! А кончается роман извещением о смерти Монтанелли. Этот уже не воскреснет! Э.Л. Войнич глубоко, верно уловила и сумела передать в образах своего романа растущие силы революции, сумела показать обреченность, неизбежность гибели сил реакции. Каждый персонаж романа "Овод" своеобразен и запоминается надолго. Весь роман пронизан огромной любовью к людям, уважением к человеческой личности. Особенно ярки образы революционеров: Овода и его соратников. Э.Л. Войнич показывает различие их взглядов, характеров, противопоставляет подлинных революционеров красноречивым болтунам. Писательница сумела передать высокий дух товарищества, характерный для борцов за свободу, их личную скромность, нежную суровость в отношениях друг к другу, их высокую идейность, целеустремленность, принципиальность; их готовность отдать жизнь за народ. Овод - человек сильных и цельных чувств. Именно потому, что он так сильно любит Монтанелли, своего отца, он не может простить его обман, не может примириться с ним. Именно потому, что он так сильно любит Джемму, он не может простить ее пощечину. Дело не в самом оскорблении, дело в том, что она усомнилась в его честности, в его мужестве, в его верности своим убеждениям, а этого он не может простить никому. Э.Л. Войнич глубоко и многосторонне раскрывает образ Овода. Он остроумен, у него злой, насмешливый язык, он не расстается с шуткой. Но как по-разному в различных условиях применяет он это грозное оружие! Его насмешки поражают врагов, раздражают либералов и придают силы и бодрость друзьям. Враги его ненавидят, либералы на него сердятся, простой народ его обожает. Писательница особенно подчеркивает любовь Овода к жизни. Он любит природу, животных, деревья, цветы. Он горячо любит детей. Горе и тяжкие испытания сделали его суровым, закалили его волю, но не сделали его черствым. Если молодой Артур беззаботно-ласково играл с маленькой крестьянской девочкой, то и железный Риварес трогательно нежен с голодным оборвышем. Овод страстно любит жизнь, дорожит ею, ценит ее, но, несмотря на это, он идет на смерть, ибо идеи для него дороже жизни, а уверенность в конечном торжестве его идей придает ему силы. Полно глубокого смысла и самое прозвище Артура, которое стало его именем и является названием романа - "Овод". Автор имеет в виду историю знаменитого греческого мудреца Сократа. Властители Афин приговорили его к смертной казни за то, что он обличал их пороки. Защищаясь на суде против несправедливого приговора, Сократ сравнивает себя с оводом, который надоедает неторопливому коню, побуждая его действовать. Приговоренный к смерти, Сократ мог бы спастись, если бы пошел на сделку с совестью, отрекся бы от своих убеждений, но он предпочел смерть. Наделяя своего героя прозвищем Овод, писательница напоминает нам о Сократе, подчеркивая тем самым основное его качество - верность своим убеждениям. Писательница показала нам Овода живым человеком, со слабостями и странностями, с богатым внутренним миром, со множеством недостатков, но сумела оттенить главное в нем - его цельность, мужество, несгибаемую волю, непоколебимую верность своим убеждениям, его острый ум, преданность друзьям, страстную любовь к народу. Вся жизнь Овода и его смерть были посвящены борьбе за освобождение родины. Эта борьба была его единственной и великой страстью. Вся его личная жизнь, все его стремления были посвящены этой великой цели. Несмотря на исключительность его личной судьбы, это типический образ революционера, борца за свободу. Образ Овода - один из самых ярких образов революционера во всей мировой литературе. Лучше всего можно сказать о нем следующими вдохновенными словами: "...Среди коленопреклоненной толпы он один высоко держит свою гордую голову, изъязвленную столькими молниями, но не склонявшуюся никогда перед врагом. Он прекрасен, грозен, неотразимо обаятелен, так как соединяет в себе оба высочайших типа человеческого величия; мученика и героя. Он мученик. С того дня, когда в глубине своей души он поклялся освободить родину, он знает, что обрек себя на смерть. Он перекидывается с ней взглядом на своем бурном пути. Бесстрашно он идет ей навстречу, когда нужно, и умеет умереть не дрогнув, но уже не как христианин древнего мира, а как воин, привыкший смотреть смерти прямо в лицо... И эта-то всепоглощающая борьба, это величие задачи, эта уверенность в конечной победе дают ему тот холодный, расчетливый энтузиазм, ту почти нечеловеческую энергию, которые поражают мир. Если он родился смельчаком - в этой борьбе он станет героем; если ему не отказано было в энергии - здесь он станет богатырем; если ему выпал на долю твердый характер - здесь он станет железным..." Эти слова принадлежат С.М. Степняку-Кравчинскому. Так он характеризовал русского революционера. Но ведь они целиком применимы к Оводу! Они целиком выражают его сущность и наше отношение к нему. И это не случайно: писательница воплотила в своем герое черты многих борцов за свободу разных стран и народов. Недаром же польские исследователи литературы категорически утверждают, что реальными прообразами Овода были деятели польской социально-революционной партии "Пролетариат"; русские же читатели сразу после выхода русского перевода "Овода" узнали в нем знакомые черты русских революционеров. Другие исследователи считают, что в основе образа Овода легко обнаружить черты Гарибальди и Мадзини. Очевидно, что все они правы: Овод является интернациональным типом революционера. Ведь и сама писательница не подчеркивает его национальных черт: Овод наполовину англичанин, наполовину - итальянец. Ни современники, ни читатели сегодняшнего дня не воспринимают роман "Овод" как историческое произведение. Не история национальноосвободительного движения, а образ революционера, зовущий к борьбе, основное содержание романа "Овод". Евгения Таратута 1 ... 9 10 11 12 13 14 15 16 17



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная