Художественное новшество Новикова в сатирической публицистики.
Учебные материалы


Художественное новаторство Новикова в сатирической публицистики.



Карта сайта opc.ru

Сатира новиковских журналов оставила большой след в русской литературе. Она сообщила литературе «открытую злободневность, газетность в лучшем смысле этого слова». Сатирические журналы «расширили в литературе область прозы, притом прозы не отвлеченно-философского характера, а прозы «деловой», конкретно говорящей о современных людях, делах, общественных явлениях. Новиков был одним из тех писателей, которые сводили русскую поэзию с высоты классического Парнаса в животрепещущую современную жизнь, в быт. Необычайное разнообразие форм прозы в его журналах открывало новые возможности для русской литературы».

Жанровое разнообразие новиковских журналов было вызвано необходимостью критики социальных, общественных недостатков русской действительности. Малые формы сатиры помогали более остро и оперативно откликаться на происходящие события. Это и пародийный рецепт, пародия на газетное объявление, сатирический портрет, ведомости, известия, сатирические словари и наиболее распространенные письма в редакцию, переписка между частными лицами, сатирический документ (копия с помещичьего указа). Вместе с тем в журналах Новикова нашли отражение и такие жанры, как сатирический очерк, небольшая по объему повесть, в которых сказалось мастерство писателя, умение емко и лаконично, предельно простым языком выразить глубокое социальное содержание. Многие темы и образы сатирических журналов Новикова были использованы писателями-сатириками: Фонвизиным, Крыловым, Радищевым, Грибоедовым.

Пародийные ведомости» в журналах Новикова.

http://az.lib.ru/n/nowikow_n_i/text_0250.shtml (пародийные ведомости)

НАПРИМЕР.

"ТРУТЕНЬ". ЛИСТ IV. МАЙЯ 19 ДНЯ. ВЕДОМОСТИ.

Из некоторого приказа

Явилось порожнее место, которое в год две тысячи рублев безгрешного приносит дохода. Надобно знать, что сие место требует человека разумного, ученого и прилежного, ибо от него блаженство и жизнь великого числа людей зависит. Трое домогаются сего места. Первый из них дворянин без разума, без науки, без добродетели и без воспитания, хотя он во младых еще летах записан был в службу, но оной, живучи у матери между нянек и шутих, никогда не исполнял, а доставал чины чрез предстательство, преимущественно пред теми, которые служили. Душ за ним тысячи две, но сам он без души. Короче сказать, все достоинство сего молодца в том только и состоит, что он дворянин и родня многим знатным боярам.

Второй искатель сего места есть дворянин же, но родством ни с каким случайным боярином не связан. Поведения доброго, разума хотя не пылкого, однако наукою подкрепленного. Служит в полках и хотя отменного ничего не сделал, но, по крайней мере, исполняет свою должность с прилежностью. Знает человечество, из подвластных себе наказует только винных, крестян своих не грабит, живет не роскошно и по мере своего дохода, купцов по примеру других дворян не обманывает; словом, дворянин сей человек порядочный и хотя он к важным должностям не вовсе годится, однако благополучно бы было наше отечество, ежели бы таких дворян гораздо побольше у нас завелось.



Третий проситель места, по наречию некоторых глупых дворян, есть человек подлый, ибо он от добродетельных и честных родился мещан. Природный его разум, соединенный с долговременным и в России и в чужих краях учением, учинили его мужем совершенным. Мало таких наук, которых бы он не знал или о которых бы он не имел понятия; защитник истины, помогатель бедности, ненавистник злых нравов и роскоши, любитель человечества, честности, наук, достоинства и отечества, верный друг, благоразумный отец, безмятежный сосед, рассмотрительный и беспристрастный судья. Во всех местах, куда он от правительства был определяем, оставлял примеры разумного своего поведения; благополучны были те люди, которыми он повелевал, неустрашимы были те солдаты, которыми он предводительствовал, и неприятель всегда разбит, с которым он сражался. Покрытый ранами и содержа себя одним жалованием, никогда не негодовал на свою скудость, но сносил ону без роптания: словом, он показал собою, что не порода, но добродетели делают человека достойным почтения честных людей. Не просил бы он и упомянутого выше места, ежели бы здоровье его позволяло долее служить в армии или ежели бы он не был в состоянии подвластных сему месту учинить благополучными и восстановить их от раззорения, в которое приведены были бывшим судьею.

Читатель! угадай: глупость ли, подкрепляемая родством с боярами, или заслуги с добродетелью наградятся?

Из гостиного двора

На гостиный двор приехала в карете с двумя назади лакеями богато одетая женщина; из множества золотых и серебряных сеток купила два мотка и заплатила деньги, а другие два, укравши, тихонько под асалоп спрятала. Купец это видит и, как кавалер учтивый, при случившемся в лавке народе боярыню обесчестить не хочет. Боярыня поскакала домой, а купец за нею. От просителя челобитная Подана, а от судьи определение не так, как в приказах, тотчас последовало. Боярыня купцу не только волосы выщипала и глаза подбила, да еще и кожу со спины плетьми спустила. Ништо тебе, бедный купец! Как ты, честный злородный человек, осмелился назад требовать своей сетки у благородной воровки? Благодари еще боярыню, что бесчестья с тебя не взяла. В самом деле, не великая ли милость купцу сделана?

16. Художественное своеобразие журнала «Живописец»

В 1772 г. Новиков предпринимает выпуск нового журнала под названием «Живописец». В нем традиции журнальной сатиры, заложенные «Трутнем», нашли свое дальнейшее продолжение. Правда, наученный горьким опытом, Новиков теперь старательно маскирует наиболее острые в критическом отношении материалы, искусно перемежая их с публикациями панегирических сочинений в стихах и прозе.

Свой новый журнал Новиков посвятил «неизвестному г. сочинителю комедии "О время!"». Этим «сочинителем» был не кто иной, как сама Екатерина II. Как раз в 1772 г. императрица решила испытать себя в новом амплуа — драматурга. Она сочиняет несколько нравоописательных комедий, в которых, как бы продолжая традиции журнала «Всякая всячина», под видом отвлеченной сатиры на нравы высмеивает несогласных с ее политикой — естественно, в завуалированной форме и анонимно. Новиков в своем посвящении искусно использовал это обстоятельство. Отмечая смелость в обличении пороков, представленную «неизвестным сочинителем» комедии «О время!», издатель «Живописца» черпает в этом уверенность в успехе своего нового издания: «Вы открыли мне дорогу, которой я всегда страшился, вы возбудили во мне желание подражать вам в похвальном подвиге исправлять нравы своих единоземцев», — заявляет он на первой же странице издания, как бы беря венценосного анонима в свои союзники. В то же время по насыщенности сатирой и остроте отдельных помещенных в «Живописце» материалов журнал не имел себе равных среди изданий 1769-1772 гг.

«Живописец» выходил с апреля 1772 по июнь 1773 г., имея тираж 636 экземпляров за 1-е полугодие и 758 экземпляров за 2-е полугодие. Среди сотрудников Новикова мы видим Екатерину II и княгиню Е.Р. Дашкову, Д.И. Фонвизина, молодого А.Н. Радищева, поэтов П.С. Потемкина, В.Г. Рубана, Ф.В. Каржавина, М.В. Сушкову.

В этом журнале Новиков вновь помещает произведения, привлекавшие внимание читателей к одной из самых животрепещущих проблем общественной жизни России того времени — проблеме угнетенного положения русского крепостного крестьянства. В числе таких произведений прежде всего следует назвать знаменитый «Отрывок путешествия в*** И*** Т***». Помещенный в 5-м листе «Живописца», этот короткий очерк содержал потрясающие по силе обличения описания тех бесчеловечных условий, в которых приходилось жить обреченным на бесправие, запуганным и доведенным до нищеты крестьянам, составлявшим основную массу населения России. Относительно автора этого сочинения долгое время шли споры. Ряд ученых считает автором «Отрывка...» А. Н. Радищева. Им противостоит точка зрения, согласно которой автором следует считать Н. И. Новикова. Проведенные в 1970-е годы архивные разыскания помогли обнаружить документы, подтверждающие авторство А. Н. Радищева.

Картины посещения путешественником деревни Разоренной далеко перерастали значение частного факта, приобретая масштабы символического обобщения. Описание бесчеловечных условий быта крестьян дополнялись живой картиной страха, который испытывали крестьянские ребятишки от одного вида барской коляски; они боятся к ней подойти, и это вызывает реплику автора: «Вот плоды жестокости и страха, о вы, худые и жестокосердные господа! Вы дожили до того несчастья, что подобные вам человеки боятся вас, как диких зверей».

Публикация «Отрывка...» вызвала настолько сильный резонанс, что Новикову пришлось в 13-м листе своего журнала срочно поместить статью «Английская прогулка», где, защищая позицию, выраженную в очерке, он в то же время постарался смягчить обобщающий пафос обличения. «Пусть скажут господа критики, кто больше оскорбляет почтенный дворянский корпус, я еще важнее скажу, кто делает стыд человечеству: дворяне ли, преимущество свое во зло употребляющие, или ваша на них сатира?»

Публикацией другого замечательного сатирического сочинения — цикла писем к Фалалею — Новиков раскрывал перед читателем оборотную сторону крепостнической системы: разлагающее влияние рабства на представителей правящего дворянского сословия. Нравственное ничтожество родителей Фалалея производило тем более ужасающее впечатление, что в их полной власти находились крепостные крестьяне, которых они нещадно грабили, не считая за людей. «С мужиков ты хоть кожу сдери, так не много прибыли... пять дней ходят они на мою работу, да много ли в пять дней сделают; секу их нещадно, а все прибыли нет...» — откровенничает Трифон Панкратьевич, отец Фалалея. О принадлежности этих материалов перу Д.И. Фонвизина также шли споры, но в настоящий момент неоспоримость его авторства доказана полностью. Картины быта уездных дворян, встававшие со страниц «Живописца», имеют прямые переклички со сценами быта семейства Простаковых из комедии Фонвизина «Недоросль».

Использует Новиков в «Живописце» и те формы сатиры, которые с таким блеском применялись им на страницах журнала «Трутень». Он продолжает традицию сатирических «Ведомостей», помещает в 10-м листе «Опыт модного словаря щегольского наречия», где остроумно высмеивает новомодных поклонников французских нравов и новейшую манеру изъясняться светским образом — вроде, например, употребления словечка ах. «Мужчина, притащи себя ко мне, я до тебя охотница. — Ах, как ты славен! Ужесть, ужесть, я от тебя падаю!.. Ах... Ха, ха, ха! Ах, мужчина, как ты не важен!»

Из повествовательных форм нравоописательной сатиры на страницах «Живописца» можно выделить емкое по содержанию, хотя и небольшое по объему, анонимное сочинение «Следствия худого воспитания», которое, несмотря на очерковый характер, может рассматриваться как эскизный набросок романа о воспитании.

Новиков дважды переиздал «Живописец», включив в 3-е издание 1773 г. наиболее интересные материалы из своего первого журнала. Потребность в подобных переизданиях свидетельствовала о большой популярности журналов Новикова. Впрочем, содержание «Живописца» в 1773 г. по остроте включенных в него материалов значительно уступало первым номерам. Видимо, негласная цензура сказывалась на направлении издания. В 3-м и 4-м листах Новиков перепечатывает опубликованное еще в 1771 г. сочинение Д.И. Фонвизина «Слово на выздоровление Его Имп. Высочества, государя цесаревича, великого князя Павла Петровича», а в листах 6-7 и 13-17 печатаются переводы сатир французского поэта-сатирика XVI11 в. Н. Буало (VIII сатира «На человека» и X сатира «На женщин»). Эти материалы не шли, конечно, ни в какое сравнение с разящими зарисовками поместного быта, представленными в письмах к Фалалею или в очерке А.Н. Радищева.

При всем критическом отношении к отдельным аспектам внутренней политики Екатерины II Новиков постоянно сохранял веру в концепцию просвещенного абсолютизма и именно в дворянстве видел руководящую силу общества. Искренне сочувствуя угнетенному положению крестьянства, решение основного для крепостнической системы вопроса он переводил, в сущности, в сугубо моральную плоскость. Главным и единственным средством исправления существующих социальных зол он считал просвещение людей, пробуждение в них нравственной добродетели. Сатира и рассматривалась им как одна из наиболее действенных форм нравственного воспитания сограждан. Содержание «Трутня» и «Живописца» и должно было служить выполнению этой задачи.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная